Главная / Культура / Золотой ключик «Красного графа». Во что играл со Сталиным Алексей Толстой?

Золотой ключик «Красного графа». Во что играл со Сталиным Алексей Толстой?

135 лет назад, в январе 1883 г., в метрической книге Предтеченской церкви г. Николаевска появилась запись: «Генваря 12 дня крещён Алексей; родители его: Гвардии поручик, граф Николай Александров Толстой и его жена Александра Леонтьевна».

От отца новорождённому Алёше Толстому, будущему классику отечественной литературы, достался герб, на котором изображён «малый золотой ключ». То есть Золотой Ключик. Эта фигура противоречива. Она может символизировать как власть и могущество, так и покорность. Всё вышесказанное является удивительно точной визитной карточкой одного из самых талантливых писателей XX столетия. Автора не только эпических «Хождения по мукам» и «Петра Первого», но и чудесной дет­ской сказки «Золотой ключик, или Приключения Буратино».

Репродукция фотографии писателя Алексея Николаевича Толстого в детском возрасте, 1880 год. Оригинал в Государственном Литературном музее.

Репродукция фотографии писателя Алексея Николаевича Толстого в детском возрасте, 1880 год. Оригинал в Государственном Литературном музее. Фото: / Михаил Филимонов

Дебют «на крови»

Современники ожидали от дебютировавшего «третьего Толстого» чего-то особенного. Вот Максим Горький пишет публицисту Александру Амфитеатрову: «Обращаю ваше внимание на графа Алексея Николаевича. Этот юный человек из Толстых, родственник Ивана Тургенева — хорошая кровь!»

Максимилиан Волошин разливается соловьём: «По отцу он — Толстой; по матери — Тургенев, с какой-то стороны близок не то с Аксаковым, не то с Хомяковым… Одним словом, в нём течёт кровь классиков русской прозы, чернозёмная, щедрая, помещичья кровь».

Поэтому кажется, что успех сопровождал «красного графа» всегда и доставался как бы сам по себе. На деле же всё было не так. Дебютировал Толстой как поэт со сборника «Лирика» в 1907 г. и был фактически уничтожен тогдашней критикой: «Стихи его бескрасочны, худосочны и вялы». Не лучше дела обстояли и с прозой. В том же 1907 г. Толстой едет в Париж и участ­вует в кружке русских поэтов и писателей, которые выпускают журнал «Сириус». Главным редактором его был Николай Гумилёв. Наш герой удостаивается язвительной характеристики: «Юноша с круглым бабьим лицом и довольно простоватого вида, хотя и с претензией… Считался он в кружке бесталанным, неудачником — критиковали его беспощадно».

Ругали его и впоследствии — за приспособленчество, за беспринципность, за то, что прославлял «кровавого тирана» Сталина, за то, что в голодные годы ухитрялся давать пиры, да ещё и хвастался этим: «Приехал Толстой. Рассказывал, как питался во время писательской поездки по Волге. Ежедневно — икра, копчёная рыба, чудесные сливки, фрукты и какие-то особенные огурцы… А ведь в стране голод».

Игры с генсеком

Всё это правда. Равно как и то, что именно Алексей Толстой за два года до Великой Отечест­венной придумал самый главный лозунг будущей войны — «За Родину! За Сталина!». 

Отношение самого Толстого к критике было удивительным. Со всеми обвинениями он соглашался. Вот его слова: «Я циник, простой смертный, который хочет хорошо жить, и мне на всё наплевать. Нужно писать пропаганду? Чёрт с ним, я и её напишу! Эта гимнастика меня даже забавляет. Приходится быть акробатом. Мишка Шолохов, Сашка Фадеев — все они акробаты. Но они не графы. А я граф, чёрт подери!»

В подобные игры с власть имущими граф играл виртуозно. И выигрывал.

Так, рассказывают, что одна из первых встреч товарища Сталина с писателями проходила в режиме застолья. В процессе спонтанно возникло соревнование — Толстой произносил искромётные тосты, пил охотно и много. Сталин принял вызов — пил не меньше, внимательно наблюдая за писателем. И дождался — во время очередного тоста Толстого повело, он рухнул на пол, словно мертвецки пьяный. Сталин даже проводил бесчувственного Толстого до машины. Но, едва отъехав, «побеждённый» Толстой открыл глаза и абсолютно трезвым голосом произнёс: «Ну, всё. Теперь он мой».

Но даже если не брать в расчёт предания, всё равно окажется, что Толстой вёл сложную игру и о Сталине думал не столько как о вожде, сколько как об инструменте. В 1936 г., работая над пьесой «Золотой ключик», в тех местах, где куклы мечтают о собственном театре, Толстой рисует на полях характерный профиль усатого мужчины с узнаваемой трубкой в зубах. 

В то же самое время он работает над повестью «Хлеб». Между прочим, это первое большое произведение о Сталине. Легенда о его замысле поучительна. Якобы Толстого предупредили, что в писательской среде намечается чистка и его имя названо среди первых. Он задал единст­венный вопрос: «Месяц у меня есть?» И, получив утвердительный ответ, написал «Хлеб». Он должен был стать частью знаменитой эпической трилогии «Хождение по мукам».

Слуга народа 

Надо сказать, что своего Толстой добился. Он получил от советской власти и лично от Сталина всё, о чём мог мечтать. И простодушно хвалился эмигранту Ивану Бунину: «Ты и представить себе не можешь, как я живу. У меня целое поместье в Царском Селе, три автомобиля…»

  • ©

  • ©

  • ©

  • ©

  • ©

  • ©

  • ©

Это было в 1936 г. В следующем году состоялись выборы в Верховный Совет СССР первого созыва. Трудящиеся Старо­русского избирательного округа своим депутатом выбрали Алексея Толстого. И он показал, что занимает высокий пост вовсе не для личного обогащения. Он добивается, чтобы в Старой Руссе построили мост через реку Перерытицу. Продавливает для своих избирателей строительство бани, клуба и кинотеатра. А чуть позже и вовсе пускается в рискованные предприятия. Вот какие письма шлют ему из Старой Руссы: «Добрейший Алексей Николаевич! Мы, коллектив верующих Полновской церкви Демянского района, просим Вас: потрудитесь походатайствовать, нельзя ли нам вернуть нашего священника Владимира Михайловича Барсова…»

И он ходатайствует, что для 1938 г. — поступок почти геройский. Подобных обращений было много, и в ряде случаев Толстому удаётся невозможное — из лагерей возвращаются осуждённые, дела которых пересмотрели.

Своим вниманием он не оставлял избирателей и потом, когда побывал в Старой Руссе уже в качестве работника «Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков». Уже тяжелобольной, он поехал туда, чтобы видеть, писать и свидетельствовать. Но то, что он там увидел, окончательно подорвало его здоровье. Умер Толстой 23 февраля 1945 г., не дожив до Победы всего 3 месяца.

Источник