Главная / Культура / Павел Лунгин: в 90-е Россия была подобна дембелю, вернувшемуся из армии

Павел Лунгин: в 90-е Россия была подобна дембелю, вернувшемуся из армии

На днях завершился XI кинофестиваль «Зеркало» им. А. Тарковского, президент которого — режиссёр Павел Лунгин.

По этому случаю «АиФ» поговорил с Лунгиным о нашем ближайшем прошлом, изменчивом настоящем и вере в будущее.

Досье

Павел Лунгин.
Родился в 1949 г. в Москве.
В 1971 г. окончил МГУ, в 1980 г. — Высшие курсы сценаристов и режиссёров. Фильм «Такси-блюз» принёс ему приз Канн­ского кинофестиваля. Снял также фильмы «Свадьба», «Царь», «Остров», «Родина» и др.

Бурная юность

Сергей Грачёв, «АиФ»: Павел Семёнович, на открытии фестиваля вы вручили спецприз Наине Ельциной за много­летнюю поддержку авторского кино и фестивального движения. Но вопрос не о кино. Недавно слова Ельциной о том, что 90-е годы «были не лихими, а святыми для России», вызвали немало споров в соцсетях. Вы разделяете такую позицию?

Павел Лунгин: Россия отличается тем, что непрерывно переписывает историю. В зависимости от «генеральной линии партии» у нас всё время меняется взгляд на прошлое страны. Вот сейчас возникла идея переоценки 90-х годов. 

По моим ощущениям, это было время расцвета — в том смысле, что те, кто мог, проснулись, те, кто хотел иной жизни, получили её. Это было время бурной юности, отрочества нашего общества. Дикая энергетика тех лет, которая вызвала новую и социальную, и политическую жизнь, — она была. И мне кажется, этот исторический период во многом оболган. Я сам, по сути, дитя этого времени.Так что я разделяю чувство радости и благодарности к 90-м. 

— Но ведь обиженных на постсоветский период истории в обществе действительно много!

— Это понятно, поскольку эксперимент 90-х, к сожалению, оказался в итоге не очень удачным. Может быть, мы были слишком романтичны. Были подобны дембелю, только что вернувшемуся из армии, который думает, что сейчас все девушки будут его любить, все дороги ему будут открыты. И плевать, что у него в руках только картонный чемоданчик, а в кармане всего два рубля. Но мир оказался взрослым, сухим, жёстким — совершенно не таким, каким он его представлял. Вот и у нашего общества возникла какая-то юношеская обида на то время. Мы воспользовались физическими плодами свободы, но не воспользовались духовными.

— В нашем прошлом интервью вы говорили о том, что на фоне тектонических изменений в мире Россия остаётся территорией относительной свободы и стабильности. Так ли это сегодня?

— Мне кажется, сейчас весь мир через цифровые технологии оказался втянут в очень мощный процесс мутации культуры. Сегодня каждый сам себе писатель, сам себе ниспровергатель. Всё это ведёт к абсолютному отсут­ствию авторитетов в мире. 

С одной стороны, мы подхвачены этим мощным потоком, с другой — впали в некий консерватизм. Это такая русская раздвоенность, которая нам всегда была свойственна. Мы включены в продвижение и формирование новой культуры, нового искусства и в то же время пытаемся возвратиться к консервативным ценностям — религиозным, духовным. 

Рай отменяется

— Мы любим противопоставлять наше общество европейскому, западному. Но так ли уж мы отличаемся?

— Ощущение, что мы живём в совершенно разных аквариумах и в европейском аквариуме русскому человеку не выжить, так же как европейцу не прижиться в нашем, — это порождение идеологии. Мы все рыбки, все человеки. Мы все хотим любить и быть любимыми, хотим работать и зарабатывать. Но детям нужно на ночь рассказывать страшные сказки. Они эти страшилки любят, у них есть потребность в них. Наше общество просто ещё не дожило до своего совершеннолетия. Оно проживает подростковый период, поэтому ему нужно рассказывать страшные истории.

Для меня же, как для человека, воспитанного в христиан­стве, абсолютно очевидна единая сущность человеческой души. 

— По другую сторону аквариума детей, в свою очередь, пугают Россией — воинствующей, милитаризированной нацией. Насколько это справедливо?

— Поскольку во всём мире происходят конфликты, иметь хорошо подготовленную, сильную армию — это правильно. Вот что было ужасно в 90-е, так это как раз положение армии. Она оказалась никому не нужна. И я помню исхудавших солдатиков, которые просили милостыню на улице, чтобы купить еду, сигареты. Помню страшный расцвет дедовщины, которую сейчас практически искоренили. Армия не должна превращаться в полуголодный и обворованный сброд. И я как раз за хорошую, сильную армию.

— В условиях затянувшегося мирового кризиса, локальных войн сложно поверить в то, что история, как говорил классик, развивается по спирали. Кажется, что мир никогда уже не будет прежним.

— После того как была разрушена Берлинская стена, извест­ный американский философ и политолог Фрэнсис Фукуяма написал книгу «Конец истории и последний человек». В ней он писал о конце идеологических противостояний, революций, войн. О том, что человечество, взявшись за руки, теперь будет развиваться в едином порыве. Но он ошибался. Человеческое общество может развиваться только в конфликтах и в преодолении. Почему Творец изгнал Адама и Еву из рая? Ведь не потому, что они вкусили яблоко. Это только внешняя причина. Просто было очень скучно! Ничего не происходило. И как только Бог изгнал их из рая — тут же начала вершиться история! Каин убил Авеля, и пошло-поехало. Жизнь была трудной, жестокой, но она стала развиваться, стала интересной. Когда есть чувство всемирного благолепия, рай­ского сада — запускается процесс умирания. Так что метафорически человечество всегда будут изгонять из рая.

Источник