Главная / Война / Лётчик Сергей Богдан: «Важно настроиться с самолётом на одну волну»

Лётчик Сергей Богдан: «Важно настроиться с самолётом на одну волну»

Военно-воздушные силы РФ сохраняют мировое лидер­ство, что бы ни говорили потенциальные противники.

Это надо было видеть. На недавнем авиасалоне в Дубае тысячи людей — от простых посетителей до упитанных арабских шейхов и надменных американских генералов, — задрав головы, наблюдали за тем, что творил в небе российский Су-35. Зрелище не для слабонервных: сумасшедшие кульбиты, фантастические виражи, «Колокол», «Бочка», «Кобра» и другие сложнейшие фигуры высшего пилотажа в течение 20 минут следовали одна за другой. 

Управлял истребителем Герой России, заслуженный лётчик-испытатель РФ, начальник лётной службы ОКБ Сухого Сергей Богдан. 

Игорь Черняк, «АиФ»: Сергей, вы испытывали свыше 50 типов боевых самолётов. И как вам Су-35?

Сергей Богдан: Он относится к поколению 4++. Чтобы было понятно: 4-е поколение — это Су-27, 4+ — это Су-30, оборудованный более продвинутым комплексом во­оружений, а 4++ — это уже самолёт в преддверии 5-го поколения, который имеет мощный комплекс боевого оборудования. Если по-простому, то при всём моём глубочайшем уважении к Су-27 могу сказать, что в сравнении с Су-35 — это как грузовик и легковой автомобиль.

— Чем же Су-35 лучше?

— У него новый локатор, который видит цель за несколько сот километров — и на земле, и на море, и в воздухе. Расширенная номенклатура вооружения — несколько десятков видов управляемых и неуправляемых средств поражения. Сложнейший комплекс обороны — и постановка помех, и активное противодействие ракетам, которые на тебя летят, плюс двигатель с управляемым вектором тяги. Всё это обеспечивает высокую безопасность полёта. Даже на минимальных скоростях самолёт не сваливается в штопор. И пилотировать можно, не глядя в кабину. 

Досье

Сергей Богдан. Родился в 1962 г. в Саратовской области. Полковник запаса. Заслуженный лётчик-испытатель РФ. Начальник лётной службы компании «Сухой». Испытывал 57 типов и модификаций самолётов. Производил первые посадки на авианесущий крейсер «Адмирал Кузнецов» на Су-33. Осваивал Су-47 «Беркут» с обратной стреловидностью крыла. 29 января 2010 г. поднял в первый полёт Т-50 (сейчас Су-57). Совершил больше 6000 полётов, 5800 часов в воздухе (240 суток). Из них на ­Су-35 — 700 часов.

Неоднократно выполнял демонстрационные полёты на современных истребителях на авиашоу для представителей иностранных делегаций в РФ и за рубежом, в т. ч. в Алжире, Ливии, Венесуэле, Китае, Франции. Участвовал в перелёте на истребителе без дозаправки в воздухе через Атлантический океан в Южную Америку. В свободное от полётов время играет в хоккей, болеет за воскресенский «Химик».

В 2000 г. награждён орденом Мужества. В 2011 г. ему присвоено звание «Герой России».

Как летать вслепую

— То есть вы можете летать вслепую?

— Не совсем. Но в режиме ближнего воздушного боя лётчик может заниматься исключительно наблюдением за воздушной целью. Допустим, системы нашли целеуказание — ему не надо смотреть на приборы, и это не приведёт к ситуации, выход из которой по­требует экстраординарных мер. 

— Я слышал, Су-35 настолько умный, что даже ручка управления, если её бросить, возвращается в первоначальное состояние и фиксируется.

— Дело вот в чём: во-первых, там есть автопилот, который управляет самолётом в режимах боевого применения. Но даже если бросить ручку и автопилот не включён, то существует так называемый режим «псевдоприведения к горизонту».

— Это как? 

— На любом другом самолёте, если лётчик отвлёкся и бросил ручку, самолёт, как неуправляемый автомобиль, начинает куда-то смещаться, крениться, переворачиваться, что небезопасно. Здесь же он буквально за несколько секунд определяет своим интеллектом, что лётчик им не управляет, и выходит в горизонтальный полёт.

— На авиасалоне в Дубае эксперты говорили, что искусственный интеллект Су-35 сам определяет одну цель из нескольких и сам её уничтожает.

— Да. Самолёт способен увидеть более 30 целей и определить наиболее опасные — по критерию дальность плюс скорость сближения. После чего настраивает приоритетный ряд, который лётчику самому просчитать сложно. 

— Самые близкие? 

— Цель может находиться дальше других, но она будет стоять в приоритетном ряду из-за того, что быстрее всех приближается. В итоге происходит одновременный обстрел наиболее опасных целей, которые определяет самолёт. Если цели при этом начинают выполнять какой-то манёвр для срыва атаки, самолёт выстраивает другой приоритетный ряд — и опять же атакует наиболее опасные. 

Наши самолёты семейства Су-27, которые стоят на вооружении ВВС Индии, Малайзии и других стран, на учениях постоянно «воюют» с самолётами стран НАТО. По статистике, худший вариант — когда они проигрывают 30% воздушных боёв.

— И как воспринимали Су-35 в Дубае коллеги-пилоты?

— У нас на всех авиасалонах очень добрые отношения. Мы прекрасно общаемся с теми же французами. С арабами подружились летом на МАКСе и здесь встретились тепло.

— А с американцами?

— С теми, кто прилетел в Дубай, познакомились. Они нам, насколько могли, показали свой самолёт.

— Какой из них?

— F-22. С пилотами поговорили, обменялись сувенирами.  

Хвостом вперёд

— Правда, что Су-35 может хвостом вперёд летать? 

— Можно и так сказать. Я это демонстрирую при выполнении петли по типу кульбита. А на «Колоколе», когда произвожу торможение на горке, самолёт как бы зависает и реально остаётся на месте.

— Кого вы считаете конкурентом Су-35? 

— Конкурировать с ним может в принципе любой самолёт — и 3-го поколения, и 4-го, но насколько успешно? Если брать возможности 1-1 или пара на пару — с Су-35 тяжело будет тягаться. Во-первых, очень мощный радар: если дуэльная ситуация, сходимся издалека, мы видим противника намного раньше. Если они нам ставят помеху, самолёт в состоянии автоматически её отстраивать, и всё равно будет захват цели. С учётом того, что Су-35 имеет 12 ракет класса «воздух — воздух», мы на дальних рубежах можем пустить много ракет, и ещё много останется. 

Мы никогда не отзываемся о самолёте восторженно, выполняем полёты, чтобы обнаружить как можно больше моментов, требующих корректировки.

— Ну а если всё же супостат уцелеет?

— Перейдём в ближний бой. Здесь, так как у нас высокая тяга, Су-35 длительное время будет сохранять высокую энергию — такова специфика аэродинамики. Но когда, в конце концов, эта энергия у обоих самолётов начнёт гаснуть, мы переходим на те скорости, где уже актуально применение вектора тяги. И тут у нас мощнейшее оружие ближнего боя. Как, скажем, для любого снайпера неплохо иметь пистолет, штык-нож плюс владеть приёмами рукопашного боя. И как только начинается ближний воздушный бой, тактическое преимущество у нас. 

Дмитрий Медведев наградил Сергея Богдана «Золотой звездой» Героя России. 28 июля 2011 года.

Дмитрий Медведев наградил Сергея Богдана «Золотой звездой» Героя России. 28 июля 2011 года. Фото: / Михаил Климентьев

— Наблюдая за вашим пилотажем, многие обратили внимание, что Су-35 летал в ограниченном пространстве. И если другие уходили далеко за горизонт и терялись в дымке, то вы всё время находились в поле зрения.

— Это показывает, что самолёт обладает колоссальными характеристиками устойчивости и управляемости и способен демонстрировать манёвры в непосредственной близости от земли и зрителей. И делает это безопасно. Другие сегодня тоже могут выполнить штопор, но на высоте 6-8 км, — а наш самолёт делает его за 500 или даже 250 метров от земли. Разница очевидна.

— Если по-честному: в бою ­Су-35 с американским тяжёлым истребителем F-22 кто победит? 

— F-22 я точно не отдам предпочтения. И не потому, что так люблю Су-35. Я видел пилотаж F-22 в режиме сверхманёвренности — наш Су-30 ещё 10 лет назад демонстрировал куда более продвинутую программу. А с тех пор мы ушли далеко вперёд. Кстати, не секрет, что наши самолёты семейства Су-27, которые стоят на вооружении ВВС Индии, Малайзии и других стран, на учениях постоянно «воюют» с самолётами стран НАТО. По статистике, худший вариант — когда они проигрывают 30% воздушных боёв. А обычно выигрывают 90% или вообще побеждают «всухую». 

Кто не боится высоты?

— Но неужели у Су-35 нет недостатков? 

— Они есть у любого самолёта. Задача лётчиков-испытателей в том и заключается, чтобы их найти. Мы никогда не отзываемся о самолёте восторженно, выполняем полёты, чтобы обнаружить как можно больше моментов, требующих корректировки. И все они должны быть устранены до постановки машины на вооружение. Недостатки есть у любого изделия, даже у «Майбаха», «Мерседеса» или «БМВ», — и это нормально. Но пройдёт 10 лет, и будет создан другой самолёт, с лучшими характеристиками. Каждое следующее поколение создаётся, чтобы устранять какие-то проблемные места и двигаться вперёд.

Считается, что новую вещь из обмундирования нужно всегда облетать в менее серьёзном полёте. Если перчатки новые наденешь, то что-то произойдёт. Или ботинки, комбинезон. Особенно ответственно — новый шлем надеть или кислородную маску.

— Насколько мне известно, вы испытывали самый засекреченный самолёт России 5-го поколения Т-50, он теперь называется Су-57. Он ещё лучше, чем Су-35?

— Комплекс 5-го поколения, естественно, будет превосходить не только Су-35, но и все имеющиеся у нас образцы. Многих его качеств нет на предыдущих машинах. Прежде всего это низкая радиолокационная заметность плюс улучшенные свойства локаторов, ещё более мощное оружие, новые двигатели.

— Когда он придёт в войска?

— Не назову конкретной даты. Но уже сейчас могу сказать, что все основные задачи самолёт в принципе закрывает, все технические решения подтверждены. Военные лётчики-испытатели активно на нём летают, и даже два военных лётчика-неиспытателя уже слетали — это тоже важный факт. 

Что говорят самолёты?

— Вы суеверный человек?

— К сожалению, да. Как и все лётчики. Например, считается, что новую вещь из обмундирования нужно всегда облетать в менее серьёзном полёте. Если перчатки новые наденешь, то что-то произойдёт. Или ботинки, комбинезон. Особенно ответственно — новый шлем надеть или кислородную маску — ну это так, от лукавого. Есть ещё традиционные моменты — например, перед полётом нужно осмотреть самолёт. Казалось бы, ну зачем его осматривать, там такая масса людей работает, каждый отвечает за каждый сантиметр, — но всё равно лётчик должен подойти, осмотреть внимательно, походить вокруг — это идёт такой настрой перед полётом. Для меня, допустим, очень важно погладить самолёт, похлопать, как лошадь, по крупу, с ним на одну волну настроиться. В это время продумываешь полёт, какие-то детали, настраиваешься.

Страх — это когда парализуется воля человека. А такого я на себе не ощущал, что меня начинает клинить, что не знаю, что мне делать от этого ужаса, просто идёт колоссальный выплеск адреналина, но при этом голова понимает, что и как нужно делать.

— В одном из интервью вы сказали, что боитесь высоты. Это была шутка?

— Отчасти. Высоты каждый нормальный человек в принципе должен бояться. Если встать на доску на высоте хотя бы 5 метров — уже неприятно, а если 10, 20, 50? Конечно, страшно. Но мне кажется, если человек чего-то боится, надо просто уметь себя преодолевать. А боязнь высоты — это же инстинкт самосохранения. Он должен быть у всех.  

— А в полёте когда-нибудь было страшно?

— А что такое страх? Это химия, выделение адреналина в стрессовой ситуации. Были моменты, когда резко вдруг понимаешь, что да, к сожалению, наверное, сегодня долететь не получится. Такое неприятное ощущение вроде досады. Но потом как-то это всё проходило. И этот страх, адреналин, активно выделялся в некоторых нештатных ситуациях. Подобные ситуации в процессе работы — нормальная практика, у всех лётчиков-испытателей это происходит. Но страх — это когда парализуется воля человека. А такого я на себе не ощущал, что меня начинает клинить, что не знаю, что мне делать от этого ужаса, просто идёт колоссальный выплеск адреналина, но при этом голова понимает, что и как нужно делать. Как-то так. В общем, чувство, очень близкое к страху, приходилось испытывать. Всякое бывало, но пока, как говорится, Бог миловал.

— Ещё я слышал, что вы со своими самолётами иногда разговариваете. 

— Это было перед первым полётом на Т-50. Там вдруг появились какие-то вопросы и началась вибрация. Решили отложить вылет на несколько часов, надо было понять, что происходит. Самолёт закатили снова в ангар, мороз был очень сильный, конец января. И как-то так случилось: до этого несколько месяцев он круглые сутки был облеплен людьми, человек 50 на нём висело, всё кипело вокруг, а тут рядом никого не оказалось — народ, видимо, на обед ушёл. Это было минут 10-15 — редкое явление перед подъёмом самолёта. Я подошёл к нему, погладил, говорю: не бойся, всё будет хорошо, слетаем мы с тобой и прилетим назад. Был такой момент. Это всё-таки волнительное явление — подъём нового самолёта.

— Если бы не авиация, какую бы профессию для себя выбрали?

— Не знаю. Я ведь ничего другого делать не умею, только летать.

Источник